Мое детство пришлось на период распада СССР, а взросление проходило в условиях многократных переездов семьи в разные города.
Опыт адаптации к новым местам, связанный с переживаниями утраты дома, тоски, неуверенности и собственной непохожести, оказал влияние на мою художественную практику. Искусство стало способом конструирования иден-тичности и создания новых повествований, улавливающих другую реальность моих внутренних полей и территорий.
Мне интересно говорить языком искусства через свой кочевой опыт (пост) советского детства 80-90х, наполненный потерями мест, связей с близкими людьми, стереотипами советской культуры о норме, сексуальности, о том, что считается «естественным» и «неестественным», соответствует «природе». В своих работах я выступаю как путешественник во времени, путешественник по вымышленным и существующим местам и нарративам, снова и снова пережи-вающий чувство утраты и собирающий артефакты своего присутствия в этих местах.
Опыт адаптации к новым местам, связанный с переживаниями утраты дома, тоски, неуверенности и собственной непохожести, оказал влияние на мою художественную практику. Искусство стало способом конструирования иден-тичности и создания новых повествований, улавливающих другую реальность моих внутренних полей и территорий.
Мне интересно говорить языком искусства через свой кочевой опыт (пост) советского детства 80-90х, наполненный потерями мест, связей с близкими людьми, стереотипами советской культуры о норме, сексуальности, о том, что считается «естественным» и «неестественным», соответствует «природе». В своих работах я выступаю как путешественник во времени, путешественник по вымышленным и существующим местам и нарративам, снова и снова пережи-вающий чувство утраты и собирающий артефакты своего присутствия в этих местах.
В своей практике я обращаюсь к четырем взаимосвязанным для меня темам:
- телесность (травматический опыт прошлого и настоящего),
- близость (семья, дружба, любовь, аффект),
- сказка (фабрикация реальности посредством спекулятивного повествования),
- дом (пространство социальной, сексуальной и политической деятельности, это сцена, на которой родство и самость формируются и трансформируются посредством актов любви, жестокости, власти и безразличия).
Моя практика находится между воспроизведением реальности и ее интерпретацией, где искусство — это способ трансформации событий, личных или коллективных, открытия но-вых сложных путей для переосмысления шаблонов мышления, концепций, для коллективных чувств и действий, обретения близости.
Я не склонна придавать фиксированный смысл какой-либо из своих работ, поскольку считаю, что каждый зритель должен привнести что-то свое в понимание произведения.
Живопись для меня — это практика и место сопротивления, и в то же время кожа, на ко-торой можно встретиться и соприкоснуться со зрителем. На мой взгляд, живопись всегда выполняла эту функцию: живопись есть только тогда, когда ты находишься в настоящем, присутствуешь в ее присутствии своим телом и чувствами.
Все изображения и тексты © Мария Мичи, 2019–2025
